Что стало бы с Россией, если бы Ленин не захватил власть

 

Сколько ни потрачено было в своё время бумаги на «доказательство» исторической обусловленности, чуть ли не неизбежности «великой Октябрьской социалистической» революции, но невозможно было скрыть тот факт, что ключевым моментом в ней стало двойное решение ЦК партии большевиков от 10 (23) и 16 (29) октября о военном перевороте. Этого решения могло и не быть. Ленин тогда встретил резкую оппозицию некоторых своих соратников, считавших, что большевикам незачем противопоставлять себя другим социалистическим партиям, так как в Учредительном собрании левые силы должны быть вместе.

Коллективное самоубийство большевиков

Ситуация складывалась таким образом. 12 (25) ноября 1917 года должны были состояться выборы во Всероссийское Учредительное собрание. Проведение выборов и подсчёт их итогов находились в ведении независимого от Временного правительства органа – Всероссийской комиссии по проведению выборов в Учредительное собрание. Хотя большевики и нагнетали страхи, будто Временное правительство не намерено созывать Учредительное собрание (а большевики, мол, будут гарантами его созыва), на самом деле у Временного правительства не было возможностей помешать выборам в Учредительное собрание, как не смогли помешать этому и большевики.

Многим в партии большевиков хотелось спокойной жизни в качестве легальной политической оппозиции. Ленин с апреля 1917 года, со своих знаменитых «Тезисов», постоянно преодолевал этот «парламентский уклон» своих товарищей. Ленину пришлось мобилизовать все свои полемические таланты и лидерские качества, чтобы убедить большинство членов ЦК последовать за ним сначала в принятии лозунга «Вся власть Советам!», затем в принятии курса на вооружённое свержение Временного правительства.

 

У оппонентов Ленина в те октябрьские дни как будто было предчувствие, что станет с ними лично, если большевики возьмут власть. Двое неизменно голосовавших против насильственного переворота – Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев – были расстреляны по указанию Сталина в один и тот же день, 25 августа 1936 года. Но и поддержавшие Ленина, получается, приблизили свою гибель. В.П. Милютин был расстрелян в 1937 году, А.С. Бубнов и Г.И. Ломов – в 1938-м, Г.Я. Сокольников был убит в тюрьме по приказу Сталина в 1939-м, а Л.Д. Троцкий – тоже по приказу Сталина, но в Мексике в 1940 году.

М.С. Урицкий был убит в результате покушения ещё 30 августа 1918 года. Он занимал должность председателя Петроградской ЧК и, естественно, оказался под ударом противников большевиков. Не было бы Октябрьского переворота, не возникло бы и ВЧК, и Урицкий прожил бы дольше. Явно приблизили свою смерть работой на изматывающих постах Я.М. Свердлов (председатель ВЦИК, умер в январе 1919 г.) и Ф.Э. Дзержинский (председатель ВЧК, 1926 г.). Да и сам Ленин, не возьми он власть, потратил бы меньше сил и энергии, а также не был бы ранен в результате покушения, явно укоротившего ему дни. Кроме Сталина, из того состава ЦК большевиков только А.М. Коллонтай удалось надолго пережить революцию и времена Большого террора. Оргия самоуничтожения – вот что представляла собой деятельность большевиков в результате победы в октябре 1917 года.

Если же большевики последовательно стояли бы за союз с другими левыми силами, то они вошли бы в Учредительное собрание и стали бы в нём, а также в следующем российском парламенте, сильной левой оппозицией. И почти все упомянутые деятели наверняка бы прожили более долгую жизнь.

Не было бы гражданской и Второй мировой войн

Что можно было бы ожидать для России в случае отказа большевиков от захвата власти в конце 1917 года? Прежде всего, наверное, не было бы гражданской войны. Ведь она вспыхнула только в ответ на установление диктатуры большевиков и на проведение ими социалистического эксперимента. Вряд ли следовало ожидать установления какой-то контрреволюционной, правой, военной диктатуры – такая попытка уже провалилась в августе 1917 года. Но, в конце концов, никакая правая диктатура не смогла бы нанести России столько ущерба, сколько нанесла диктатура большевиков. Кроме того, как показал мировой опыт в ХХ веке, все диктатуры правых сил были кратковременными, а самой долгой оказалась как раз таки диктатура коммунистов в СССР.

Конечно, политический строй в России ещё долго оставался бы неустойчивым, и вряд ли парламентская демократия утвердилась бы в ней с первой попытки. Неизбежны были бы крупные социальные конфликты. Возможно, от России отпали бы многие территории. Но разве, так или иначе, Россия не потеряла их в конце ХХ века? Процесс политической трансформации пространства бывшей Российской империи растянулся бы на несколько десятилетий, но стране удалось бы избежать двух разрушительных кризисов – гражданской войны и начала 1990-х годов.

Очевидно, в Европе 1920-1930-х гг. было бы меньше предпосылок для установления фашистских диктатур. Ведь они, как и Белое движение в России, тоже возникли как реакция на радикальные, просоветские движения в своих странах. Не было бы советской власти в России – европейские коммунисты не имели бы перед собой примера для подражания – не было бы сильного левого движения в Европе – не было бы и противостоящего ему движения ультраправого. Следовательно, вероятность возникновения Второй мировой войны была бы значительно ниже.

А вот во внешней политике Россия не смогла бы встать наравне с победившими в Первой мировой войне державами Антанты. Ведь к осени 1917 года русская армия была уже сильно деморализована, фактически развалена. Самое большее, что ей оставалось в такой ситуации – продержаться до момента победы западных держав над Германией. После Февральской революции Россия уже не могла рассчитывать разжиться Константинополем и прочими территориальными приобретениями. Шанс на это сохранялся только при царском режиме и прочной армии. Но, не заключив Брестский мир, Россия не попала бы в международную изоляцию, а также могла рассчитывать на получение репараций с побеждённой Германии.

Навсегда останется тайной, что в действительности двигало Зиновьевым и Каменевым, возражавшими против восстания. Впрочем, если они в какой-то момент провидели свою судьбу, то ещё одна загадка – почему в те роковые дни октября 1917 года это проявилось только у них двоих из всего руководства большевиков.

https://russian7.ru/post/chto-stalo-by-s-rossiey-esli-by-len...

Почему СССР боялся выступления бургомистра Смоленска на суде в Нюрнберге

На легендарном судебном процессе в Нюрнберге присутствовал и Борис Базилевский, который в свое время занимал должность заместителя нацистского бургомистра Смоленска Бориса Меньшагина. Именно на последнего Базилевский и ссылался в своих показаниях. А вот сам экс-бургомистр на заседаниях так и не появился.

Краткая биография Бориса Меньшагина

Борис Георгиевич Меньшагин до войны работал адвокатом. Судя по всему, юристом он был неплохим. Во всяком случае, как утверждает Юрий Мухин, автор книги «Суд над Сталиным», Борис Георгиевич довольно успешно защищал «врагов народа».

По словам Мухина, однажды во время процесса над так называемыми «вредителями», которых приговорили к расстрелу, Меньшагин ездил с жалобой к генеральному прокурору Андрею Вышинскому. И прокурор казнь остановил, а дело вернул на доследование, в результате чего некоторые бывшие обвиняемые были освобождены.

Летом 1941 году Борису Меньшагину пришлось сменить род деятельности: он был назначен нацистским бургомистром родного Смоленска. Как пишет Григорий Горяченков в своей книге «Катынь: спекуляции на трагедии», находясь на посту главы города, Меньшагин был приглашен зондерфюрером Шулле в Катынский лес на место расстрела тысяч поляков в 1940 году: немцы решили раскопать захоронение. Именно в связи с этим обстоятельством Бориса Георгиевича и должны были пригласить на Нюрнбергский процесс. Однако это стало невозможным, так как после войны Меньшагин бежал в Карловы Вары, там по доброй воле явился в советскую комендатуру, был заключен под стражу, а потом и приговорен к 25 годам лишения свободы.

Катынский расстрел

Когда в Нюрнберге проходил знаменитый судебный процесс над нацистскими преступниками, Борис Меньшагин находился во Владимирской тюрьме. На заседаниях присутствовал заместитель бывшего бургомистра Борис Базилевский. Борис Ковалев, автор «Повседневной жизни населения России в период нацистской оккупации», указывает, что Базилевский дал показания по поводу Катынского расстрела и свидетельствовал о причастности к этой расправе немцев, ссылаясь на слова Меньшагина, который якобы владел данной информацией.

Действительно, некоторые современные исследователи обращали внимание на то, что Борис Меньшагин придерживался точки зрения, что к страшным событиям, произошедшим в Катынском лесу, имели отношение как раз немцы. Об этом, в частности, пишет в своей книге «Катынь. Современная история вопроса» и Владислав Швед. Правда, в другой книге, под названием «Тайна Катыни, или Злобный выстрел в историю», Швед уже утверждает, что Меньшагин говорил не о немцах, а о сотрудниках НКВД. Как бы то ни было, в своих мемуарах, изданных в конце 1980-х годов, Меньшагин высказывал следующее мнение: «…Не похоже было, что их убили немцы». Борис Георгиевич считал, что немцы, как правило, стреляли «без разбора», а «здесь точно в затылок, и связанные руки».

Причины отсутствия в Нюрнберге

Многие историки уверены в том, что Борис Меньшагин так путано излагал события именно потому, что на самом деле не знал правды. Как отмечается в книге «КГБ: вчера, сегодня, завтра. VIII Международная конференция, 24-25 ноября 2000 года», Меньшагин попросту был не в состоянии ни подтвердить, ни опровергнуть версию расстрела польских военнослужащих гитлеровцами. Поэтому во время «беседы» с сотрудниками Смерш еще в 1944 году он отказался придерживаться варианта, согласно которому поляков уничтожили немцы.

Тем не менее возникает вопрос: почему советские следователи не смогли «подготовить» Бориса Меньшагина к Нюрнбергскому процессу, а отправили вместо него Базилевского? Аналогичным вопросом на страницах мемуаров Меньшагина «Воспоминания: Смоленск... Катынь... Владимирская тюрьма...» задается и Павел Полян. По его предположению, дело заключалось в том, что Базилевский был «вольным» свидетелем, а Меньшагина как заключенного должен был сопровождать американский конвой. И не было никаких гарантий, что Борис Георгиевич не выкинет ничего во время процесса, будь у него такая охрана. К тому же экс-бургомистр являлся опытным адвокатом, а потому представлялся опасным свидетелем в суде.

Картина дня

))}
Loading...
наверх