«Можайский десант» в битве за Москву: правда или вымысел

Развитие Интернета привело к тому, что стало появляться большое количество публикаций, которые выглядят совершенно невероятными. Это проявляется и в военно-исторической тематике, в том, что связано с периодом Второй мировой войны. Художественный вымысел нередко многими воспринимается как факт.

Один из таких примеров — история о «Можайском десанте». Описана она в романе Юрия Сергеева «Княжий остров», и, если отбросить многочисленные литературные вставки, выглядит так. В ходе битвы за Москву некий летчик обнаружил колонну немецких танков (свыше полусотни) и другой техники.

Командующий фронтом Жуков построил полк «сибиряков», вызвал добровольцев (вызвались все), после чего бойцов посадили в самолеты ТБ-3 и без парашютов выбрасывали прямо в глубокий снег на пути немецких танков. Танки были уничтожены. Автор этот сюжет не сам придумал, такие истории на войне рассказывают всегда, с уточнением: «сам с участниками говорил». Обсуждать литературные сюжеты нет смысла, но так как споры на эту тему вызывают определенный резонанс, рассмотрим ключевые ошибки автора.

Во-первых, автор не понимает масштабов военных действий. Полсотни танков к тому моменту имела уже не всякая немецкая дивизия. Чтобы остановить или хотя бы задержать танковую дивизию вермахта, понадобилось бы две-три советских стрелковых дивизии, усиленных противотанковой артиллерией. В распоряжении командующего фронтом было несколько армий. У Жукова их было пять, всего 24 стрелковых дивизии, не считая прочего (например, 14 танковых бригад). Был у него и целый воздушно-десантный корпус, то есть профессиональные десантники. В этой ситуации трудно представить комфронта, бегающего по аэродрому и отбирающего добровольцев. И вместо того, чтобы изобретать операцию с десантированием, искать транспортные самолеты, набирать добровольцев, быстрее было выдвинуть на тот участок одну-две дивизии.

Во-вторых, видно, что автор даже не общался с летчиками, или хотя бы с историками авиации. В рассказе десант сбрасывают с самолетов ТБ-3, летящих на высоте 2-3 метра на скорости 70-80 км/час. Проделать такой трюк не рискнул бы даже опытный летчик-испытатель. Указанная скорость соответствует посадочной скорости ТБ-3, а на бреющем полете летают на большей скорости. То есть либо самолет летел на высоте не менее 10 м на скорости около 120 км/час, либо скорость меньше, но высота больше.

В-третьих, автор сам никогда, похоже, не прыгал с парашютом, с десантниками не обсуждал подобную процедуру, и не изучал историю воздушно-десантных войск. Покидать самолет ТБ-3 для выброски очень сложно, так как в нем нет специальных дверей и люков. Десантники при высадке должны вылезать через кабины стрелков, что весьма затруднительно. Вылезать надо в строгом порядке, потом в воздухе перебираться на крыло и затем уже прыгать. Кадров кинохроники, где изображается этот процесс, много. Научиться этому не так просто, никакие «добровольцы» за час-полтора эти действия не освоят, а иначе им из ТБ-3 просто не выбраться. Неудивительно, что десантники над подобными рассказами смеются.

Что касается возможности спрыгнуть в снег, пусть даже глубиной в 2-3 метра. На ровном поле снежного покрова такой глубины не бывает даже в Арктике, выпавший снег уплотняется и становится твердым как лед.

Бойцы спецподразделений учатся прыгать в движении (из поезда или автомобиля) на скоростях до 40 км/час. Считается, что покидать транспортное средство можно и на скорости до 75 км/час, но даже на учениях так не рискуют. Разумеется, известно много случаев прыжков на очень большой скорости и с очень большой высоты, но никто не будет так планировать войсковую операцию.

Прыгать с самолета на скорости в 100-120 км/ч и с высоты в несколько десятков метров — это самоубийство. И не важно, прыгать в снег, воду или на камни.

Чтобы обсуждать этот рассказ не как литературную фантазию автора, а реальное событие, надо знать точную дату, номер полка, подразделение которого десантировалось, часть, из которой взяты самолеты, номер немецкой дивизии. Возникновение этой истории понятно.

В ходе битвы за Москву (для этого лучше всего обратиться к книге А. Исаева «Котлы 41-го») 3 октября в районе Орла был высажен десант. 5-й воздушно-десантный корпус (две бригады 5440 человек с десятью 45-миллиметровыми орудиями) был переброшен в течении двух дней из Ярославля на расстояние 500 км. Десантники перебрасывались самолетами ПС-84 (Ли-2), а тяжелое вооружение и грузы перевозили бомбардировщики ТБ-3. Десант высаживался на аэродромах без парашютов. Один из батальонов был высажен, когда немцы уже были близко, и в тот же день вступил в бой. Это и есть подлинная история «Можайского десанта».

Почему СССР боялся выступления бургомистра Смоленска на суде в Нюрнберге

На легендарном судебном процессе в Нюрнберге присутствовал и Борис Базилевский, который в свое время занимал должность заместителя нацистского бургомистра Смоленска Бориса Меньшагина. Именно на последнего Базилевский и ссылался в своих показаниях. А вот сам экс-бургомистр на заседаниях так и не появился.

Краткая биография Бориса Меньшагина

Борис Георгиевич Меньшагин до войны работал адвокатом. Судя по всему, юристом он был неплохим. Во всяком случае, как утверждает Юрий Мухин, автор книги «Суд над Сталиным», Борис Георгиевич довольно успешно защищал «врагов народа».

По словам Мухина, однажды во время процесса над так называемыми «вредителями», которых приговорили к расстрелу, Меньшагин ездил с жалобой к генеральному прокурору Андрею Вышинскому. И прокурор казнь остановил, а дело вернул на доследование, в результате чего некоторые бывшие обвиняемые были освобождены.

Летом 1941 году Борису Меньшагину пришлось сменить род деятельности: он был назначен нацистским бургомистром родного Смоленска. Как пишет Григорий Горяченков в своей книге «Катынь: спекуляции на трагедии», находясь на посту главы города, Меньшагин был приглашен зондерфюрером Шулле в Катынский лес на место расстрела тысяч поляков в 1940 году: немцы решили раскопать захоронение. Именно в связи с этим обстоятельством Бориса Георгиевича и должны были пригласить на Нюрнбергский процесс. Однако это стало невозможным, так как после войны Меньшагин бежал в Карловы Вары, там по доброй воле явился в советскую комендатуру, был заключен под стражу, а потом и приговорен к 25 годам лишения свободы.

Катынский расстрел

Когда в Нюрнберге проходил знаменитый судебный процесс над нацистскими преступниками, Борис Меньшагин находился во Владимирской тюрьме. На заседаниях присутствовал заместитель бывшего бургомистра Борис Базилевский. Борис Ковалев, автор «Повседневной жизни населения России в период нацистской оккупации», указывает, что Базилевский дал показания по поводу Катынского расстрела и свидетельствовал о причастности к этой расправе немцев, ссылаясь на слова Меньшагина, который якобы владел данной информацией.

Действительно, некоторые современные исследователи обращали внимание на то, что Борис Меньшагин придерживался точки зрения, что к страшным событиям, произошедшим в Катынском лесу, имели отношение как раз немцы. Об этом, в частности, пишет в своей книге «Катынь. Современная история вопроса» и Владислав Швед. Правда, в другой книге, под названием «Тайна Катыни, или Злобный выстрел в историю», Швед уже утверждает, что Меньшагин говорил не о немцах, а о сотрудниках НКВД. Как бы то ни было, в своих мемуарах, изданных в конце 1980-х годов, Меньшагин высказывал следующее мнение: «…Не похоже было, что их убили немцы». Борис Георгиевич считал, что немцы, как правило, стреляли «без разбора», а «здесь точно в затылок, и связанные руки».

Причины отсутствия в Нюрнберге

Многие историки уверены в том, что Борис Меньшагин так путано излагал события именно потому, что на самом деле не знал правды. Как отмечается в книге «КГБ: вчера, сегодня, завтра. VIII Международная конференция, 24-25 ноября 2000 года», Меньшагин попросту был не в состоянии ни подтвердить, ни опровергнуть версию расстрела польских военнослужащих гитлеровцами. Поэтому во время «беседы» с сотрудниками Смерш еще в 1944 году он отказался придерживаться варианта, согласно которому поляков уничтожили немцы.

Тем не менее возникает вопрос: почему советские следователи не смогли «подготовить» Бориса Меньшагина к Нюрнбергскому процессу, а отправили вместо него Базилевского? Аналогичным вопросом на страницах мемуаров Меньшагина «Воспоминания: Смоленск... Катынь... Владимирская тюрьма...» задается и Павел Полян. По его предположению, дело заключалось в том, что Базилевский был «вольным» свидетелем, а Меньшагина как заключенного должен был сопровождать американский конвой. И не было никаких гарантий, что Борис Георгиевич не выкинет ничего во время процесса, будь у него такая охрана. К тому же экс-бургомистр являлся опытным адвокатом, а потому представлялся опасным свидетелем в суде.

Картина дня

))}
Loading...
наверх